В «Альпине.Проза» вышло переиздание книги Евгении Овчинниковой «Мортал комбат и другие 90-е», которая предлагает альтернативный, полный юношеской непосредственности и ностальгии взгляд на эпоху «лихих». Мы решили собрать еще несколько книг, которые раскрывают эпоху с новой стороны.

«Мортал комбат и другие 90-е», Евгения Овчинникова

В рассказах писательницы, детство которой пришлось на конец 1980-х и начало 1990-х, масштабные перемены эпохи сопровождаются мирными бытовыми сценами, в которых продолжается привычная жизнь. 

Конец декабря 1991 года. Школьные каникулы. В зале стоит наряженная сосна под потолок.

Обычное утро: папа бреется, мама варит кашу, я сижу с книжкой, громко говорит радио.

— Союз развалили!

Страна переживает кризис, но до казахстанского Кокчетава доносятся лишь отголоски, а путчи и революции далеко.

Кадр из игры Mortal Kombat

Детство главной героини, проведенное вдали от политических перипетий, вспоминается с юмором и ностальгией: Евгения преследует коров и елочных воров, играет в «Мортал комбат» и переживает из-за отношений с одноклассниками.

«Уклады», Ислам Ханипаев, Ксения Буржская, Антон Секисов, Евгения Некрасова и другие авторы

В сборнике представители «прозы тридцатилетних» вспоминают детство, выпавшее на слом исторических эпох. Однако вместо актуальных исторических событий писатели рассказывают об укладах и культурах, к которым принадлежат, — о давних традициях, которые пережили не один государственный переворот. 

Екатерина Манойло рассуждает о свадьбе представителей разных народов, Егана Джаббарова — о своей восточной семье и экзотическом тутовом дереве на их участке, Анна Шипилова вспоминает о времени, проведенном в сообществе московских толкинистов, а Даша Благова — о взрослении через игру Sims 2, в которую играла подростком.

Кадр из игры Sims 2

Пока курица размораживалась в микроволновке, а потом варилась, лениво булькая, Ксюша слушала лекцию по масленичным закличкам. Их записи, трескучие и шумливые, заполняли маленькую кухню женскими голосами: А мы Масленицу дожидаем-дожидаем. Мы в окошечко поглядаем-поглядаем. Сыр и масло в глаза увидаем-увидаем.

«Пако Аррайя. По ту сторону пруда», Сергей Костин

Серия «Секретный агент» рассказывает об эпохе девяностых с точки зрения силовых структур, органов государственной безопасности, агентов и шпионов. Главный герой Пако Аррайя после распада СССР не понимает, кто он, где он, кому служит, почему продолжает работать уже не в КГБ, а в Службе внешней разведки, — и, как рассказывает Сергей Костин в интервью, ощущает себя потерянным, как и сам автор в эпоху девяностых.

В дилогии «По ту сторону пруда» Пако Аррайя собирается уйти в отставку, но прошлое не отпускает его. И в конце сентября 1999 года он отправляется в Лондон на очередную миссию по заданию, которое порождено глобальными политическими переменами: на этот раз секретному агенту придется расследовать дело о нелегальных поставках оружия для второй чеченской войны.

Если предположить, что за моей жизнью кто-то там, наверху, наблюдает с самого детства, он, наверное, то и дело хихикает в кулак и тычет товарища локтем в бок.

«Йод», Андрей Рубанов

В «Альпине.Проза» вышли переиздания книг Андрея Рубанова «Сажайте, и вырастет», «Великая мечта», «Йод», а также готовятся к выходу «Стыдные подвиги». Для прозаика эпоха девяностых становится лишь фоном, на котором разворачиваются испытания отдельно взятой личности: глубокий экзистенциальный кризис, отчаянный поиск свободы, пробуждающийся всепожирающий цинизм.

Андрей Рубанов на литературной премии «Национальный бестселлер»

«Йод» рассказывает о деловой сделке с собственной совестью, выгодной в эпоху, которая превратила доброту и моральность в слабые стороны характера.

Позади тюрьма и война — вот куда потрачено самое звонкое, лучшее, продуктивное время. Молодость. Я предлагал, протягивал себя: поставьте, доверьте. Но оказалось, что я никому не нужен был, кроме мамы, папы, сестры и еще одной девушки, впоследствии родившей мне сына.

«Год Черной Обезьяны», Елизавета Ракова

Роман рассказывает о трех детях, появившихся на свет в 1992 году, которому в китайском гороскопе соответствует знак черной обезьяны.Девочки Маша, Марта и мальчик Джинггуо родились от одного отца и разных матерей.

Хэйхэ на берегу Амура. Фотография Елизаветы Раковой

Жизнь их осложнена, с одной стороны, противоречиями постсоветской эпохи, с другой — особенностями дальневосточного региона, а также семейными неурядицами.

Он принадлежал всем сразу: прежде всего этому странному времени, девяностым, только что открывшемуся Китаю, городу Б. И будто всем женщинам в нем.