К выходу романа «Bookship. Последний книжный магазин во Вселенной» поговорили с автором Марией Закрученко о зарождении сюжета и названия, любимой научной фантастике и рынке детской и подростковой литературы.

«В мире написано много книг о запрете книг»

— Как появился замысел романа о межгалактических контрабандистах, перевозящих книги?

— Сначала ни о каких космических пиратах даже речи не было. Возникла сама концепция внеземных магазинов — кораблей, на которых продаются и распространяются по всей Вселенной бумажные издания. У каждого из них своя специализация, свое лицо, прямо как у наших независимых книжных. Это мне показалось очень странным, диким и интересным. 

Когда я открывала, изучала, исследовала свой мир, то задавала много вопросов, и ответы удивили меня саму. Например, зачем вообще кому-то в космосе бумажные книги? Неужели у них нет там планшета или ридера, в который можно все загрузить, вместо того чтобы занимать место бумагой? Почему литература — это такая ценность, за которую люди идут на смерть? Ну а мы сейчас почему этим занимаемся, хотя нам со всех сторон говорят, что век бумажной книги окончен? Да потому, что нам это самим надо, нам это важно!

— А как возникла антиутопическая составляющая и сюжет о запрете книг?

— «Bookship» — это в первую очередь история про профессионалов, которые хорошо делают любимую работу — распространяют знания. А потом уже пришла на ум коллизия: как только появляется свобода (в том числе свобода мысли), сразу в противовес приходят запреты и страх. Так в истории возникла Инквизиция и борьба со знанием и книгами. 

— Такая же борьба описана в фантастической классике «451 градус по Фаренгейту» Рэя Брэдбери. Можно ли считать ваш роман своеобразным сиквелом, или сходство здесь условное?

— Сиквел — это все-таки прямое продолжение оригинального произведения, написанное тем же автором, так что «Bookship», разумеется, никакое не продолжение. Даже удивительно, что за все время, что я писала книгу, почти не вспоминала про «451 градус по Фаренгейту» — одну из важнейших книг моей жизни, мою базу.

Рэй Брэдбери. 451 градус по Фаренгейту, обложка первого издания, 1953 г.

Я, конечно, делаю реверанс произведению Брэдбери, что очевидно даже по названию одной из глав. Но в мире написано много книг о запрете книг, потому что, к сожалению, проблема до сих пор актуальна, причем везде. У меня, например, рука не поднимется сжечь какую-либо книгу, как бы она лично мне ни была противна. Меня потрясает идея, что чужая напечатанная мысль обладает столь огромной силой, что ее можно испугаться и захотеть уничтожить.

Кстати, в мире «Bookship» запрещены только бумажные книги. Есть сеть «Минотавр» с лицензией Инквизиции, где можно зарегистрироваться и читать отобранное и цензурированное.

«Существует странное предубеждение, что для детей надо писать как-то иначе»

— Насколько я понимаю, «Bookship» — ваш первый объемный фантастический текст для аудитории 16+, тогда как другая книга, «Арабелла», написана для подростков. С какими сложностями вы столкнулись, переключаясь на более взрослого читателя?

— Ни на кого я не переключалась и, надеюсь, никогда не буду думать о «конечном потребителе» вместо того, чтобы писать историю, которая мне нравится и хочет быть переведенной в текст. «Арабелла» — это в первую очередь психологическая драма о поиске себя и своих людей через общее увлечение, мечту, любовь, о том, как это помогает выживать в серости будней. 

Я не считаю, что моя первая книга специально «подростковая». Ее часто в магазинах ставят на полку «Детская фантастика», что вообще несправедливо. «Арабелла» — реализм чистой воды. А «Bookship» — это приключение, квест, антиутопия, роман взросления в космическом сеттинге. «Арабелла» попала в «детское» гетто точно так же, как «Bookship» рискует попасть в гетто «космической фантастики», как будто этим все ограничивается.

Существует странное предубеждение, что для детей надо писать как-то иначе, чем для взрослых. Это справедливо для аудитории младше 10–12 лет, потому что до этого возраста у человека кругозор еще более-менее ограничен семьей и ближайшим окружением, еще не очень много знаний о мире. Для разговора с младшими и правда нужен иной язык — ни в коем случае не упрощенный, просто иной.

Мария Закрученко. Арабелла. Москва, Абрикобукс, 2022 г.

Но чем старше дети становятся, тем больше им доступна взрослая литература. Я в свои 12–15 лет прочла многотомник Азимова «Основание». К счастью, некому было сказать, что я для него слишком маленькая. Многие мои ровесники к тому же возрасту освоили Гомера и Данте. «12+», «16+» — это возрастные ограничения, которые издательства обязаны ставить по закону. Они не говорят об уровне «понятности» произведения — все относительно. В каком-то смысле подростки — самая требовательная аудитория, они не простят вам лжи и паясничанья, литературной игры ради самой игры. 

— А есть ли другие тексты для детей и подростков, которые интересно было бы почитать взрослым?

— Я редактор детского издательства, но читаю много самой разной литературы и замечаю, что правдивых и сильных текстов в условно детском сегменте намного больше, чем в условно взрослом.

• «Я знаю каждую минуту…» Влады Харебовой — единственная в России художественная книга про события в Беслане;
• «Таракан из Руанды» Ульяны Бисеровой — сильнейшая книга о преодолении травмы и ненависти;
• «Вальхен» Ольги Громовой — про остарбайтеров

И это всё «детские» книги, великолепно написанные, настоящие. 

К сожалению, как только книги оказываются в категории «детское», глаза критиков и «взрослых» читателей отворачиваются как по волшебству. Мы в детских издательствах очень много работаем для того, чтобы этот стереотип отошел уже в прошлое. 

«Теперь сама хочу посмотреть, как завершится история»

— У героев «Bookship» необычные имена: Дик, Айван, Петра. А сам космический корабль наречен английским словом. Как вы подбирали имена и названия? 

— Ответ на этот вопрос отчасти предполагает спойлер, поэтому про имена не скажу — читателям самим будет интересно узнавать откуда, почему и при каких обстоятельствах произошли эти космические люди. Этот вопрос понемногу приоткрывается до самого конца. 

А вот с «Bookship» действительно интересно получилось. Изначально я назвала этот проект «Bookshop» и отправила файл с первыми идеями и кратким синопсисом своей коллеге-редактору. Она мне вернула его с пометками, но в заголовке отправленного письма стояло «Bookship». Я до сих пор не знаю, опечаталась ли она, но мне так понравилось, что я сразу поставила точки над «i», ведь история и правда про книжный корабль. Но это вовсе не значит, что название корабля на английском языке, оно просто написано латиницей.

— Предполагается ли, что герои говорят на русском, или мы скорее читаем их диалоги в переводе?

— Язык, конечно, другой, ведь это условное будущее, в котором он изменился. И мы сегодня говорим на языке, который лет двести назад никто бы не понял. С названиями планет все намного проще: они называются традиционно, в честь древнегреческих божеств. Пантеон у греков очень большой, не на одну галактику хватит.

— А почему вы решили разбить роман на несколько частей? Возможно, из-за желания рассказать обо всех этих планетах?

— Как редактор, я очень много работаю с циклами и сериями и восхищаюсь авторами, которые умудряются создавать проработанные истории с последовательным и логичным развитием событий, развитием героев в течение многих книг. Я так не смогу. И не хочу делать из своей истории долгую монотонную тягомотину, от которой сама устану. Поэтому «Bookship» — не цикл, а дилогия. 

Просто так получилось, что я очень точно увидела, как закончится первая книга. Это было дерзко, весело и даже немного напугало меня эпичностью. Я не могла в это не ввязаться просто из принципа. А теперь сама хочу посмотреть, как завершится история. Вторая часть как раз сейчас в активной работе. Мне очень нравится этот мир и экипаж Bookship.