13 марта отмечают Всемирный день сна, и мы решили вспомнить пять ночных грез из произведений художественной литературы — от классического «Сна Обломова» до современной прозы.

«Горе от ума», Александр Грибоедов

Героиня знаменитой комедии Софья видит сон, о котором рассказывает отцу Фамусову:

Позвольте… видите ль… сначала

Цветистый луг; и я искала

Траву

Какую-то, не вспомню наяву.

Вдруг милый человек, один из тех, кого мы

Увидим — будто век знакомы,

Явился тут со мной; и вкрадчив, и умён,

Но робок… Знаете, кто в бедности рождён…

Чацкий, Лиза и Софья, иллюстрация Д. Н. Кардовского, 1912 г.

Во сне выражены тайные желания Софьи: она хочет быть с Молчалиным, тайно встречается с ним, однако им мешает Фамусов — и поэтому «милый человек» в сновидении умирает. 

Отец отвечает на переживания Софьи старческим ворчанием:

Ах! матушка, не довершай удара!

Кто беден, тот тебе не пара.

«Обломов», Иван Гончаров

«Сон Обломова», девятую главу первой части романа, классик считал увертюрой к произведению. В ней изображены различные периоды жизни главного героя, которые раскрывают его как личность и позволяют отнести к типу «лишнего человека». Во сне мы видим беззаботное детство Обломова, период подросткового безделья, незадавшуюся карьеру и личную жизнь.

Кадр из фильма «Несколько дней из жизни И.И. Обломова», 1979 г.

Нянька с добродушием повествовала сказку о Емеле-дурачке, эту злую и коварную сатиру на наших прадедов, а может быть, еще и на нас самих.

Взрослый Илья Ильич хотя после и узнает, что нет медовых и молочных рек, нет добрых волшебниц, хотя и шутит он с улыбкой над сказаниями няни, но улыбка эта не искренняя, она сопровождается тайным вздохом: сказка у него смешалась с жизнью, и он бессознательно грустит подчас, зачем сказка не жизнь, а жизнь не сказка.

«Бывшая Ленина», Шамиль Идиатуллин

Иногда сны углубляют психологию героев, с которыми мы уже успели познакомиться. А некоторые тексты начинаются с видений и с первых сцен погружают в сюрреалистический мир произведения. В романе «Бывшая Ленина» простой чиновник Даниил Митрофанов, в прошлом заметная фигура в местной политике и бизнесе, видит кошмар: умерла мама. 

…мамино мертвое лицо росло, а он падал на него, чтобы поцеловать, но это была не мама — у мамы кожа теплая, а тут холодная плотная резина, и пахнет не человеком, а химией. Химию он ненавидел с детства.

Сон позволяет автору показать героя нервным, уязвимым, напуганным человеком, а  также задать важные для романа темы. 

С одной стороны, в кошмаре Даниил переживает чувство утраты: с ним в романе Идиатуллина живут разные персонажи. Люди в городе Чупов чувствуют, что все их  взгляды, мечты, интересы, даже место жительства и работы становится бывшим. С другой стороны, обнажается страх Даниила перед химией и токсичными веществами, что предвосхищает тему экологический катастрофы.

«Уключина», Денис Осокин

В рассказе «половая связь еужена львовского с зеркалом» главный герой видит сон, в котором его навещает зеркало по имени уте.

мелом на  школьной доске перед целым классом семи-восьмилетних турецких мальчиков она писала по-немецки: зеркала не едят марципаны. и подпись: миро. 

Кадр из фильма «Овсянки» по одноименному рассказу, 2010 г.

Странный сон еужена львовского становится продолжением странной жизни, в которой молодой человек однажды влюбился в зеркало. Главный герой задается вопросами, на которые нет ответов: почему он увидел турецких детей, зачем их учили писать по-немецки, причем тут художник Жоан Миро — и погружается все глубже в пучины безумия.

«Пако Аррайя. По ту сторону пруда», Сергей Костин

Секретный агент Пако Аррайя придает снам большое значение:

Как многие знают, я очень внимательно прислушиваюсь к своим снам. В сущности, впечатления и ощущения, которые мы испытываем и наяву, оказываясь в прошлом, становятся такими призрачными, такими причудливыми, так быстро теряют реальность. И раз так, чем они отличаются от сновидений?

Аббатство Гластонбери, в котором происходит кульминация романа, в 1998 г. Автор: Littleblackpistol

В первой части дилогии «По ту сторону пруда. Туман Лондонистана» шпиона навещает бывшая жена Рита, но одежда на ней непривычная: она носит черный никаб.

Глухой балахон, закрывающий ее от макушки до пят, с узкой прорезью для глаз. За ней были ее глаза — карие, глубокие, — но это была уже не Рита.

Во второй части дилогии «По ту сторону пруда. Страстная неделя» Пако Аррайя во сне видит вторую жену Джессику, которая вместе с сыном Бобби радуется переезду в Москву, на который едва ли решилась бы в реальности. Оба сна выражают дискомфорт Пако Аррайи из-за сложной и противоречивой личной жизни.