Новая книга Ислама Ханипаева — история 16-летнего Данилы, который осознает разрушительную силу слов. Как автор придумал психологический роман о дебатах и высчитывал каждое выступление героев по таймеру, почему у каждой книги Ислама Ханипаева есть саундтрек и откуда взялось название «Среди людей»? Об этом мы поговорили в интервью.

«Слова опаснее кулаков»

— Ислам, как у вас возник замысел романа «Среди людей?» 

— Гуляли мы с писательницей Асей Володиной по Челябинску. Она постоянно смотрит российские сериалы. И мне рассказывает про «Черную весну» — историю про то, как подростки создали дуэльный клуб. Я сразу представил, что они батлились, вставали друг напротив друга и пытались победить в дебатах! А она говорит: «Нет, у них пистолеты были настоящие». Но это было неважно — в следующие 10–15 секунд у меня уже разворачивалась в голове история про ребят и батлы. Я отчетливо увидел эту картинку.

Кадр из сериала «Черная весна», 2022 г.

Я тогда не знал, кто и с кем устроил дебаты. Но увидел сложного парня, новенького, немного зажатого, который пытается найти себя в новом сообществе. И ему предстоит большой путь, на котором он обретет и дружбу, и любовь. В какой-то момент я остановил Асю и сказал, что придумал идею. И все… Потом я вернулся домой. 

В месяц приходит одна-две идеи новых книг. У меня есть гигантский файл, куда я их записываю. Там, наверное, около 80 таких идей на разных стадиях проработки. Стивен Кинг говорит: не записывайте свои идеи, самые лучшие будут к вам возвращаться. Но мне кажется, что он неправ — иногда комбинация пары «средних» идей дают одну отличную. Идею про батлы я тоже записал. И сам возвращался к ней периодически, не мог ее отпустить.

В 2023 году я поехал в Переделкино на три недели и написал там первые 100 страниц, заложил основу — и эмоциональную, и сюжетную. До мая 2024 года я работал над книгой. Еще год мы шлифовали текст вместе с редактором Асей Шевченко. От идеи до выхода романа в декабре 2025 года прошло ровно два года. За это время я успел выпустить два сезона «Луны 84» и написать еще одну книгу в жанре фэнтези.

— В романе «Среди людей» вы подробно описываете батлы — как между случайными участниками турниров, так и между врагами, друзьями и даже влюбленными. Какой материал вы исследовали?

— Когда я готовлюсь писать текст, то должен много чего прочитать. Но в процессе, когда ты открываешь только первую книгу, у тебя столько в голове происходит — и это в роман надо добавить, и о том подумать. И я сдался — только одну книгу прочел: «Как убедить тех, кого хочется прибить. Правила продуктивного спора без агрессии и перехода на личности» Бо Со, двукратного чемпиона мира по дебатам. Я изучал открытые источники, чтобы узнать основы дебатов. 

Но понимал, что это не все. Если есть официальные, вегетарианские соревнования на «Светлой стороне», то должна быть и темная сторона, там, где можно не придерживаться правил, использовать слова как оружие. И мне хотелось показать в романе именно темную сторону дебатов. И рассказать, что будет, если в батле против тебя будет враг, друг или любимая девушка. Это была уже история не столько про достоверность, сколько про вдохновение — сделать так, как чувствуешь.

Неожиданный факт: все дебаты для романа я отмерял по таймеру. Если у героя монолог на 15 минут, то он в реальности занял именно это время. 

Для дебатов герои выбирают острые темы. В какой-то момент возникает тема абортов, для меня совершенно немыслимая. Но мне, как писателю, важно было ее включить в роман, потому что я совершенно не понимал, как герои будут об этом спорить. И я делал свою работу — в каждой сцене я видел ситуацию глазами персонажа, о котором писал. Я сталкивал героев книги в батле и смотрел, кто победит. И каждый раз допускал, что главный герой сольется, проиграет, если я не найду для него возможности одержать победу.

Я боялся, что люди скажут: «Глупые и инфантильные подростки спорят о любви». Но это и есть мир подростков! На улице такого разговора бы не случилось. Но на дебатах вполне. 

При этом герои знают — мы всё что угодно друг другу наговорим, а потом дебаты закончатся, и мы забудем об этом. Выходит, у тебя есть легальная возможность побыть злодеем или сыграть любую другую роль.Такой формат предполагает пафос — без него ты не победишь. А еще нужен острый ум и актерские способности. Герои используют все это, но отчаянно надеются, что все закончится и после этого смогут жить как раньше.

После кулачного боя спортсмены обнимаются как друзья. А после дебатов это сложнее. Слова опаснее кулаков. Мне хотелось это исследовать: как так получается, что слова делают больно?

«Я был адским спорщиком»

— В споре рождается истина или нет? 

— Греки считали, что да. Если вы не скатываетесь в эристику — спор ради спора, победа ради победы. Даже Сократ говорит, что в споре тяжело контролировать, когда ты ищешь истину, а когда хочешь просто победить. Я всегда был адским спорщиком, спорил до последнего, даже когда знал, что неправ. В детстве пытался победить в споре и родителей, и учителей, и друзей. Это иногда заканчивалось разрушением отношений.

Сократ и молодой Ксенофонт (деталь фрески Рафаэля «Афинская школа» в Ватикане)

Страсть победы любой ценой — даже когда ты загнан в угол, то находишь способ победить в споре. В детстве мы ничего не знаем про дебаты, но интуитивно чувствуем, какие хитрые приемы могут помочь. Поэтому мне не нравится спорить с людьми. К сожалению, такова моя натура — всегда искать победы.

Даже в литературе я создаю для себя соревновательный элемент, пытаясь написать книжку лучше, чем та, что мне понравилась. Прочитал что-то и  задаешь себе вопрос: «Можешь лучше? Пиши. Не можешь? Сдайся!» Это всегда работает: ты берешься за дело.

В жизни я предпочитаю не спорить. Даже если я найду истину, то цена за нее — спор, в котором я дойду до конца и оставлю после себя выжженное поле. Поэтому я стараюсь быть миролюбивым. Десять раз думаю перед тем, как вступить с кем-то в спор. Мне легче отшутиться и отойти в сторону. 

— На фестивале «Красная строка» вы говорили, что хотите написать о человеке, который носит в себе тьму. Вы сами это когда-нибудь испытывали? Как справлялись?

— Мне кажется, что я был из тех детей, которые носили в себе такую тьму, были обскурами. Это метафора Джоан Роулинг, обскур (англ. obscurial) — ребенок-волшебник, который вынужден скрывать или подавлять свои силы, в результате чего его магия превращается в нечто темное и разрушительное, что уничтожает человека изнутри. Каждый из нас видел таких ребят — молчаливых, депрессивных. Мне кажется, я постоянно сдерживал свой гнев.

Обскур Криденс Бэрбоун, кадр из фильма «Фантастические твари и где они обитают», 2016 г.

Когда ты подросток, то не совсем понимаешь, откуда гнев берется. Я не могу вспомнить особенно травмирующих случаев из детства. Даже если говорить про Дагестан, про тяжелое, жутковатое время, в которое я рос, — конец 1990-х и начало 2000-х. 

Могу предположить, что я всегда был из чутких людей, из тех, кто остро воспринимает ситуации вокруг. Представим сцену: родители спорят на глазах у ребенка. Одни дети посмотрят и пойдут дальше, а ты словно вычитываешь в мимике, интонациях, о чем этот спор, додумываешь его. Мне кажется, в детстве я, сам того не понимая, так и делал со всем, что видел вокруг.

Во мне было много разного, в том числе сложного. Ни родители, ни учителя не могли найти способа правильно со мной разговаривать. Найти ко мне подход. Не в том смысле, что я был хулиганом и создавал какие-то проблемы. Я был улыбчивым, душой компании. Но в то же время оставался сам по себе. Меня полностью устраивало, что я один и никого нет рядом. Это есть во мне по сей день. Я могу две-три недели ни с кем не разговаривать, несмотря на мою общительность. Будто бы одиночество лучше всего подходит для меня. Я знаю об этой особенности, поэтому еду в Москву на встречи с читателями, мероприятия, потом возвращаюсь в семейный круг. Без семьи я бы сошел с ума. 

Мне хочется быть самому по себе, а еще — все время с кем-то соревноваться. Но все это только часть моего характера. Я люблю два часа подряд играть со своими детьми — это тоже часть меня, в чем-то я довольно хороший парень.

Ислам Ханипаев подписывает книгу читательнице

Главному герою «Среди людей», Даниле, 16 лет. Это подросток, которому будто бы почти не поможешь. Все то, что могло испортить его жизнь морально и психологически, уже случилось. Единственное, что может сделать взрослый, — научить его работать с тем, что в нем есть. Держать это под контролем.

К сожалению, я в детстве не получил такого опыта, у меня не было крепкого плеча рядом. Я не могу винить родителей, потому что понимаю, в какое время я рос. Я счастлив, что смог себя собрать во многом благодаря творчеству. 

Точно знаю, какой момент в жизни был для меня ключевым — когда я подумал, что должен что-то написать. Притом что я почти не читал книг. Но однажды решил: «Я просто что-нибудь напишу». Это меня спасло. Оказалось, что вся моя темная энергия может стать чем-то другим.

Одна из героинь «Среди людей», Даша, произносит важную мысль. То, что я считаю истиной (но необязательно, что для читателя будет так). Ты можешь взять что-то темное и сделать из этого светлое. Никто об этом не думает. Даже психологи советуют: если злишься, то покричи, поругайся. Но не вернусь ли я за тем же советом через неделю? А что, если сломать схему, в которой ты вымещаешь гнев через агрессию? Об этом и говорит Даша. И это понял я и написал «Большую Суету» и «Типа я»: из темного можно сделать светлое.

И самое невероятное и прекрасное, что потом ты получаешь столько реакций от людей! У меня почта переполнена — наверное, 300-400 личных писем. Люди рассказывают о том, чего не напишешь в формате рецензии. 

И ты сидишь и думаешь: я взял что-то темное и сделал из этого светлое. И где-то на другом конце мира преподаватель русского языка во Франции переводит «Типа я» и говорит: «Во мне было темное, а стало светлое. Спасибо вам за эту книжку». И это какая-то магия.

Основная философия романа «Среди людей» в том, что ты должен контролировать темное начало и не давать ему сносить тебе крышу. Неожиданная проблема, с которой герой сталкивается, — это не родители, любовь, дружба или вражда. Оказывается, что главный бой ему предстоит с самим собой, между темной и светлой стороной. 

«“Среди людей” — это трек андеграундной группы»

— У главных героев есть прототипы? Или, может, отдельные черты знакомых вам людей вы взяли? 

— Нет. Мне не нравится брать реальных людей и помещать в свой текст. Это кажется неэтичным. Хотя когда люди про это знают и не обижаются, то допустимо. Такой прием я использовал в «Большой Суете», там есть пара узнаваемых в Дагестане личностей. Никто из них не в обиде. Пожалуй, в доброй истории так сделать можно. А в психологически тяжелой лучше не надо.

Мне кажется, герои «Среди людей» растут из меня самого. Джамал — отчасти потерявшийся, немножко позер. Отец Данилы, чувствующий себя гениальным на фоне обычных людей, которые готовы внимать каждому его слову. Такие моменты опасны, для мусульманина уж точно. И надо за собой серьезно следить, чтобы не снесло крышу. Главный герой Данила — это тоже я в одной из своих нерешительных форм. Таким я был как раз в детстве — вечно в наушниках, закрытый от мира, слушающий никому не нужный русский рэп. Все персонажи книги — вариации меня самого. 

— Как вы выбирали музыкальные композиции для текста? 

— Я всегда создаю саундтрек к будущему тексту. Иногда я не знаю, буду писать историю или нет, но уже чувствую дофамин: идея пришла в голову, хочется быстрее за нее взяться. И ты готовишься, чтобы в любой момент начать писать. Для меня это всегда означает сделать подробный план, чтобы понимать, о чем будет книга, и сделать саундтрек — 10–15 треков, у которых нет ассоциаций с другими произведениями. Чтобы не было такого: «О, да это же “Интерстеллар”!»

Презентация романа «Среди людей» на ярмарке non/fictio№27

И я рад, что наконец моя детская любовь к андеграундному рэпу вдруг пригодилась. Как и герой, я открыл тысячу файлов на компьютере и начал их слушать один за другим, бесконечно, в течение всего вечера. Каждую песню я мысленно накладывал на историю, которую представлял себе. И ждал, какая из них отзовется. Таким образом я набрал саундтрек.

Для меня важно, что фрагменты композиций, которые представлены в тексте, — это именно то, что я слушал в момент работы над книгой. 

— Почему вы выбрали название «Среди людей»? Вы сразу знали, что роман будет называться именно так, или были другие варианты?

— У меня было три варианта. Первый: «Среди людей» — название одного из треков андеграундных рэперов. Второй: «Норм» — так герой всегда отвечает на вопрос, как у него дела. Третий вариант я не помню. Все варианты я отправил Асе Володиной в благодарность за диалог, в котором родилась идея романа, и попросил выбрать наиболее подходящее название. Она остановилась на «Среди людей». Я тоже хотел, чтобы выбор был именно таким.

На мой взгляд, название подходящее. Герою кажется, что он неправильный, шестеренка с отколотым уголком, которая не может встроиться в общий механизм, куда бы ни пришел, он чувствует себя чужим. Но он учится жить среди людей.

«Мартин Иден» и новый роман

— Немалую роль в романе «Среди людей» играет образ Мартина Идена, его обсуждают главные герои. Чем эта книга Джека Лондона важна для вас? 

— Я прочитал довольно мало классической литературы. И «Мартин Иден» мне всегда казался одним из лучших произведений. Хотя он даже меньше известен, чем другие романы Джека Лондона. 

В Дагестане в конце 2010-х «Мартин Иден» стал довольно популярен. Его читали и в книжных клубах, и в сообществах по саморазвитию. Главный герой — моряк, он толком не умеет общаться, а ради любимой девушки встает на путь саморазвития. Это сильно аукнулось дагестанцам в какой-то момент. Мне — нет. Этот роман мне дала почитать супруга, ей подарил дедушка. И она мне сказала: «Смотри, все обсуждают, а ты без пяти минут писатель, но не читаешь».

Кадр из фильма «Мартин Иден», 2019 г.

Я прочитал, и роман мне действительно понравился. Я не планировал, что переработаю эту историю во что-то. Но когда я решил, что герой встретится с девушкой в книжном клубе, то понял — они будут обсуждать книгу «Мартин Иден». Возникла метафора, что герой, также как и Мартин Иден, влюблен в девушку и сразу же принимает решение меняться ради нее. И Данила, как и герой Джека Лондона, в какой-то момент перерастает своих друзей, правда, не в интеллектуальных способностях, а в чем-то другом. 

—  Вы уже знаете, о чем будет ваша следующая книга? Сможете ли вы хотя бы нам намекнуть? 

— Мой следующий роман — это как бы славянское фэнтези, книга выйдет в другом издательстве в этом году. Просто моя дань уважения русским народным сказкам, на которых вырос. Я постарался, чтобы это был самостоятельный сюжет, без отсылок к существующим сказкам. Это немного диснеевская история в духе «Шрека», «Рапунцель» и «Холодного сердца». Тех мультфильмов, которые остались в нас, нынешних тридцатилетних. Я попытался написать приключенческую, веселую, жизнеутверждающую историю, которая в какой-то момент бьет под дых некоторым количеством драматизма.