В последние годы растет писательский и читательский интерес к психологическим триллерам и историям в духе тру-крайм. Казалось бы, непростая социальная обстановка должна несколько снижать читаемость всех «пугающих» жанров, но все происходит иначе. Разбираемся в происходящем и рассматриваем ситуацию «под микроскопом»: на примере романов «Под рекой» и «Дети в гараже моего папы».

Безопасно прожить эмоции и погрузиться в психологию

Перво-наперво популярность психологических триллеров и тру-крайм обусловлена потребностью в некоем вымышленном «безопасном пространстве», где можно отрефлексировать страхи и переживания. Причем они не обязательно должны быть связаны с убийствами или маньяками. 

Речь о снятии психологического напряжения как такового: общемировая обстановка накалена, современный мир требует от человека бешеных ритмов, что, в свою очередь, вызывает много стресса. Необходимо «разряжаться», а лучше всего в этом помогают сильные эмоции. Их дают страшное, смешное, эротическое.

Безопасным пространством, снимающим напряжение, становится современная культура — от кино до, собственно, книг. Следя за сюжетом психологического триллера, читатель все время остается в напряжении, собственноручно запирает себя внутри герметичного книжного пространства, полного либо пугающих, либо интригующих событий, — и таким образом может контролировать дозировку получаемых эмоций. Все это — не более чем игра с собственным сознанием, которое моделирует описанные авторам ситуации в голове, а дальше выделяет необходимую дозу «сильных» эмоций. Страх и напряжение в таком случае — это своего рода яд; в малых дозах — как в психологическом триллере и тру-крайме — он становится лекарством. То же касается смеха и эротизма в других жанрах.

Вторая и не менее важная причина популярности: это тенденция быть «к себе нежно», из которой вытекает массовая заинтересованность психологией (не только как наукой, но и как самотерапией). Нон-фикшен на эти темы последние годы держится в лидерах продаж. И все это, безусловно, влияет на художественную прозу. 

Авторы изучают под микроскопом внутренний мир героя. Пытаются понять, что мотивирует его совершать те или иные поступки? Почему он принимает свою темную сторону, а не борется с ней? Отчего задается вопросами о собственной идентичности? Все глобальное — социально-историческое — в таком случае отходит на второй план. 

Из-за этого в литературе видоизменяются — можно даже сказать мутируют — жанры психологического триллера и тру-крайм. Первый в меньше степени начинает играть с элементами триллера, но в большей замыкается на психологии — меняются пропорции сюжетного экшена и рефлексии персонажа. Второй же теперь сфокусирован не вокруг фигуры самого маньяка и общественной реакции на его преступления (а также дальнейших расследований), а на его родственниках — что испытывают они? Как отношения между ними постепенно становятся деструктивными? Можно ли избежать этого?

«Под рекой» Аси Демишкевич: борьба с тенью

В этом ключе интересно рассмотреть романы Аси Демишкевич и Анастасии Максимовой, вышедшие в издательстве «Альпина.Проза» с разницей примерно в полгода. 

Ася Демишкевич в романе «Под рекой» конструирует литературный мир Дивногорска, который базируется на мифологических мотивах и нарративах: вода здесь — ключевой символ (затопленные деревни, мутная вода, которую собирает мать, утопленники, которых героиня якобы видит в детстве), точка перехода между метафорическим миром живых и миром мертвых. Когда главная героиня приезжает в родной город на похороны отца, то находит его комнату — пространство темное, мрачное и тоже отчасти «водное», — где лежат вещи пропадавших много лет девушек и жуткие стишки. Вскоре становится ясно, что отец — тоже тесно связанный с «водной мифологией», один из метафорических мертвецов — был маньяком-насильником. 

Автору прежде всего важно показать не то, как сама героиня принимает эту неожиданную правду (ведь ее отец всегда был жесток), а то, как она будет выбирать: открыть ее другим или нет? Сказать ли маме, заявить ли в полицию? Водя героиню по родному городу, полному воспоминаний и снова же водной символики, автор предлагает читателю проанализировать внутренний мир героини, взглянуть на ее глубинную психологию, связанную с генетикой и детскими воспоминаниями. 

Глобально же «Под рекой» — роман о боязни быть отверженным и о борьбе с собственной тенью: одни вечно держат ее взаперти на железных цепях, другие сливаются с ней в единое целое. Все элементы триллера отходят на второй план, ведь интереснее всего следить именно за психологическим развитием героини и ее постепенно меняющимися отношениями с родственниками. 

Благодаря психологическому просвещению в последние лет 10–15, нам теперь гораздо легче справляться и с самими собой, и с другими, а еще наши новые полученные знания требуют какого-то выхода вовне. Иногда это принимает забавные формы диванных постановок диагнозов или странных образовательных экспериментов, но вместе с тем демонстрирует устойчивый интерес к психологии, психопатологии и желание все это как следует обсудить на конкретных (желательно реальных) примерах. Тру-крайм и триллеры про всевозможных психопатов, маньяков и других людей, явно демонстрирующих психопатологию, становятся здесь удобным пространством для такого разговора.

Для романе «Под рекой» я не выбирала жанр триллера специально. Видимо, история, где есть хотя бы один маньяк, автоматически требует какого-то напряжения и точно требует напряжения психологического, особенно, если главный герой уже не может пострадать от действий маньяка физически, но продолжает вести с ним диалог.

«Дети в гараже моего папы» Анастасии Максимовой: что будет с семьей маньяка

В романе «Дети в гараже моего папы» Анастасия Максимова вырабатывает совершенно иной подход к похожему сюжету. Подросток Егор узнает, что его отца арестовали, и вскоре понимает — как и весь городок, — что тот был маньяком, насиловавшим и убивавшим детей. 

Первое отличие видно уже в самой завязке: героя Максимовой читатель увидит сперва в пятнадцать лет, потом — в двадцать пять; автору важно показать путь героя, его взросление — то, как меняется (и меняется ли?) его отношения к отцу и всему произошедшему с его семьей. К тому же «Дети в гараже моего папы» — пример тру-крайм, где все еще важна общественная реакция на «разоблачение маньяка», но только целью этой реакции становится не сам убийца, а его родственники — в том числе Егор, которого хотят даже отчислить из школы. 

Как и Ася Демишкевич, Анастасия Максимова обращает пристальное внимание читателя на постепенно ржавеющие и со скрипом разваливающиеся семейные отношения; все обостряется еще и тем, что здесь отец-маньяк всегда был примерным и тихим семьянином, не проявлял никаких признаков агрессии. Однако технически «Дети в гараже моего папы» сделаны совершенно иначе — помимо того, что слог меняется в зависимости от возраста героя (в пятнадцать текст более обрывистый и описательный), лейтмотивом текста здесь становится расчеловечивание, дополненное большим количеством звериных метафор и образов: люди то по-собачьи скалятся, то напоминают герою голодных акул; арестованный отец же вообще сливается с образом инопланетного насекомого. При этом оба романа остаются абсолютно реалистичными: здесь нет ни фантастики, ни мистики, просто весьма интересно «зашитые» в текст мотивы и символы.

Тру-крайм сейчас популярен по всему миру! Посмотрите, сколько шоу на одном только Netflix. Это относительно новый жанр, который совмещает в себе и триллер, и детектив, и иногда автофикшен. И еще он «всамделишный», тут все по правде. Плюс, тру-крайм тоже обретает определенную художественную композицию, строится на триггерах и инструментах захвата внимания (это я сейчас «Эшли Мэдисон» досматриваю). На русскоязычном рынке, мне кажется, мы еще не очень научились делать именно такой тру-крайм, где есть движ и захватывающий сюжет. У нас пока выходят больше психологические игрища, но уверена — дай срок, и мы эту нишу освоим.