Некоторые считают, что русская классика — это хрестоматия скучных нравоучительных текстов. Однако она подарила нам, возможно, самых кровожадных антагонистов в мировой литературе. Кого-то испортил квартирный вопрос, кто-то попал под влияние магии, а кто-то аморален от природы — в честь 145-летия выхода романа Салтыкова-Щедрина «Господа Головлевы» публикуем список пяти главных злодеев русской литературы.

5-е место. Графиня («Пиковая дама»)

До Германна доходит молва о старой графине, которая знает, как выиграть любую карточную игру. Ночью молодой человек обманом пробирается в комнату старухи, угрожает ей, но ничего не успевает узнать: при виде пистолета она умирает. Германна начинают преследовать жуткие видения.

Старая графиня — самый страшный призрак в отечественной литературе. В сцене с дамой пик нет и капли крови, но она запоминается и возвращается в кошмарах. Однако графиня лишь старая женщина, не способная постоять за себя при жизни и мстящая Герману после смерти.

Александр Бенуа. Иллюстрация к «Пиковой даме», 1911 г.

«Германн вздрогнул: в самом деле, вместо туза у него стояла пиковая дама. Он не верил своим глазам, не понимая, как мог он обдернуться.

В эту минуту ему показалось, что пиковая дама прищурилась и усмехнулась. Необыкновенное сходство поразило его...

— Старуха! — закричал он в ужасе».

4-е место. Воланд («Мастер и Маргарита»)

Многие становятся его жертвами, но он никому не желает зла. Воланд — воплощение хаоса, который потрясает Москву. Иногда он убийца, иногда — философ, а иногда — магический помощник. Из-за этой неопределенности инфернальный Воланд занимает четвертое место в списке злодеев.

Аугуст Диль в роли Воланда в фильме «Мастер и Маргарита», 2024 г.

«— Человечество любит деньги, из чего бы те ни были сделаны, из кожи ли, из бумаги ли, из бронзы или золота. Ну, легкомысленны… ну, что ж… и милосердие иногда стучится в их сердца… обыкновенные люди… В общем, напоминают прежних… квартирный вопрос только испортил их… — И громко приказал: — Наденьте голову.

Кот, прицелившись поаккуратнее, нахлобучил голову на шею, и она точно села на свое место, как будто никуда и не отлучалась».

3-е место. Петр Верховенский («Бесы»)

Герой Достоевского циничен, груб и своенравен. Прототипом послужил реальный нигилист Сергей Нечаев, который создал революционную организацию и подговорил участников на убийство невинного человека. Хотя современники отмечали полупародийность персонажа, смешным его не назовешь: от Петра Верховенского и его застывшей улыбки веет пустотой и холодом.

Антон Шагин в роли Петра Верховенского в сериале «Бесы», 2014 г.

«— Друг мой, настоящая правда всегда неправдоподобна, знаете ли вы это? Чтобы сделать правду правдоподобнее, нужно непременно подмешать к ней лжи».

2-е место. Кабаниха («Гроза»)

Хотя злодейка, в отличие от Петра Верховенского, ни на кого не нападает, она доводит до самоубийства главную героиню. Марфа Кабанова — старая купчиха, которая уверена, что секрет домашнего благополучия — это страх и послушание. Когда сноха Екатерина начинает встречаться со студентом Борисом, Кабаниха начинает тиранить несчастную женщину еще больше, чем прежде. Купеческий особняк превращается в темное царство, и в плотно закрытые окна не проникает и луч света. 

Островский воплотил в Кабанихе темноту и жестокость простого народа, воспитанного на «Домострое» и патриархальных ценностях, создав самого яркого из своих антагонистов. 

Варвара Массалитинова в роли Кабанихе в фильме «Гроза», 1933 г.

«Кабанов. Да зачем же ей бояться? С меня и того довольно, что она меня любит.

Кабанова. Как зачем бояться! Как зачем бояться! Да ты рехнулся, что ли? Тебя не станет бояться, меня и подавно. Какой же это порядок-то в доме будет?»

1-е место. Иудушка Головлев («Господа Головлевы»)

Помещик Иудушка Головлев рассказывает о христианских ценностях и важности соблюдения церковных ритуалов, сыплет народными мудростями и забалтывает поучениями. Но сам он далеко не праведник. Чтобы стать хозяином имения, он доводит до смерти брата и мать, а также обрекает сына на голодную смерть и пытается соблазнить собственную племянницу. 

Иудушка страшен, потому что убедителен. Он не лицемерный Тартюф, для которого христианская добродетель — понятная ему самому маска. Несмотря на злодеяния, Иудушка, кажется, искренне убежден в своей святости. В нем, как в каждом из нас, намешано много противоречий. Христианский фанатизм, народная мудрость, жадность и похоть гармонично дополняют друг друга.

Кукрыниксы. Иллюстрации к «Господам Головлевым», 1949 г.

«Но он молился не потому, что любил Бога и надеялся посредством молитвы войти в общение с ним, а потому, что боялся черта и надеялся, что Бог избавит его от лукавого. Он знал множество молитв, и в особенности отлично изучил технику молитвенного стояния. То есть знал, когда нужно шевелить губами и закатывать глаза, когда следует складывать руки ладонями внутрь и когда держать их воздетыми, когда надлежит умиляться и когда стоять чинно, творя умеренные крестные знамения. И глаза и нос его краснели и увлажнялись в определенные минуты, на которые указывала ему молитвенная практика. Но молитва не обновляла его, не просветляла его чувства, не вносила никакого луча в его тусклое существование».