Прибытие первого поезда в Иркутск, 1898 г.

Тут есть определенная культурная игра, потому что Иркустк многие называют сибирским Санкт-Петербургом и архитектура на центральных улицах похожа на питерскую.

— А что объединяет рассказы, кроме места действия?

— В аннотации хорошо подметили: «полифония эмоций». Мне хотелось собрать под одной обложкой различные по настроению рассказы, которые показывают многообразие жизни. Но, пожалуй, все мои герои — люди горячего сердца и, как сказано в аннотации, «отчаянные, но не отчаявшиеся» сибиряки, которые знают, что такое суровая зима, таежная природа, закалены трудностями, всегда немножко наготове рискнуть, чтобы достичь желаемого.

Некоторые герои хотят покоя, кто-то случайно становится заложником ситуации, как в рассказах «Немцы в тайге, или Четыре звонка по спутниковому телефону» или «“С Новым годом!”, или “Куда по помытому?!”», а главный мотив «Моих любимых культуртрегеров» — жажда чего-то большего. И всем персонажам жизнь бросает вызов.

— При этом героям часто приходится совершать морально неоднозначные поступки. Было ли психологически сложно писать таких противоречивых персонажей?

— Я в целом стараюсь к людям, настоящим и выдуманным, относиться милосердно и сочувственно. Даже откровенных злодеев я могу понять, например, Томаса из «Моих любимых культуртрегеров»: он травмированный человек поколения 90-х, которого охватила жажда наживы. Мне даже было бы его жалко, если бы он держал себя в рамках дозволенного. Персонаж той же повести Николай, который, по сути, создал творческое ОПГ, в финале неожиданно совершает поступок, который дает понять: человеколюбие в нем победило. Я ценю это качество в людях.

— Одним из самых спорных героев мне кажется протагонист рассказа «Триумф» Валентин, который шантажирует бывшую начальницу.

— Валентин поступает действительно неоднозначно, но мне он нравится больше, чем начальница. Она просто механизм, а он все-таки обладает представлением о морали, чести и стремится донести до нее смысл этих понятий, пусть и жестоким образом. Вопрос, чей триумф, остается для меня и читателя открытым. Наверное, как раз из-за жестокости и неоднозначности метода донесения правильных вещей, который избрал Валентин.

«У писателя и историка много общего»

— Расскажи, пожалуйста, о себе. 

— Я учился в православной гимназии в Братске, где заинтересовался всем, что связано с историей, религиями, душой и мышлением человека, а потом окончил исторический факультет Иркутского государственного университета. 

— Герой рассказа «Пламя жизни» рассуждает: «...он был гуманитарием. Самое глупое решение в жизни, как ему часто казалось». А ты не сожалеешь о своем выборе?

— У меня не возникло сложностей с поиском работы: я преподавал в школе, работал в Газпроме, библиотеке, сейчас читаю лекции для российского общества «Знание», пишу книги, в том числе биографию иркутского поэта Иосифа Уткина. В 20-х годах прошлого века его знала вся культурная Россия.

Уткин, И.П. Первая книга стихов, 1929 г.

Вообще Иркутск — город с богатой литературной историей: в нашем регионе родились Исаак Гольдберг, один из первых писателей Сибири, Валентин Распутин, Александр Вампилов, Евгений Евтушенко и многие другие. Я первый, кто провел полноценную работу с иркутскими и московскими документами об Уткине: до этого имелись сведения только из столичных архивов. Мы выиграли грант Президентского фонда культурных инициатив, издали книжку, сделали комикс по ней. Так что мое образование меня кормит и помогает в творчестве. Как сказала мне Яна Вагнер, самые крутые писатели — это врачи и историки. Ну, хочется надеяться.

Валентин Распутин

Я заметил, что у писателя и историка много общего, а именно проблема чужого «я». Александр Лаппо-Данилевский обозначил эту проблему, и заключается она в том, что историк должен поставить себя на место человека из другой эпохи, например крестьянина XVIII века. И я тоже как писатель должен примерять на себя моих героев, чтобы понимать, какие они и как себя поведут.

«Иркутск — город всех религий»

— В Сибири живет множество народов. Соседство с ними как-то отразилось в твоем творчестве?

— У Николая в «Моих любимых культуртрегерах» девушка молдаванка, один из ближайших соратников серб, а у Гали из «Глубины» друг Бато бурят. А рассказ «Как слово наше отзовется» как раз строится на вопросе здорового взаимоотношения народов.

В Сибири действительно всегда было много народов, потому что из наших краев происходило освоение Дальнего Востока, Америки, Севера, и Иркутск был форпостом Российской империи. В XVIII веке только здесь могли познакомиться, скажем, португалец и бурятка, а первые губернаторы были шведами…

Я лучше познакомился с национальным колоритом, когда переехал из Братска в Иркутск. Рассказ «Кастро» я посвятил родному городу, который тоже интересен: в нем находится Братская ГЭС, на момент сооружения, в 1961–1966 годах, крупнейшая в мире, и много народов.

Бубен алтайского шамана. Выставка «Этнокультурное наследие народов России и Шёлковый путь», 2016 г.

Восточная Сибирь — родина шаманизма, само слово «шаман» взято из тунгусского языка. Тут же у нас буддисты, все направления христианства, мусульмане… Иркутск — город всех религий. Я считаю, это наше богатство. 

«Вместо крутого тигра на гербе теперь бобр»

— Больше всего меня впечатлила сцена сражения с волкособом в рассказе «Венец природы». Она полностью выдумана или основана на реальных событиях?

— У меня, к счастью, конфликтов с животными не было. Но я жил в частном секторе Иркутска, где у многих были дворовые собаки. Идешь по улице, и на тебя со всех сторон льется лай…

— В начале рассказа герои обсуждают астрологию, а потом, кажется, тема звезд обрывается?

— На мой взгляд, она продолжается. Название «Венец природы» отсылает к высказыванию главного героя, когда он отрицает влияние астрологии и рассуждает о превосходстве человека над миром вокруг. Так он бросает вызов природе — и ему подбрасывают демоническую тварь.

Волкособы в зоопарке Кадзидолово (Польша)

На самом деле я солидарен с героем: мы сами несем ответственность за наши поступки. Звезды тут ни при чем. Меня настораживает, что в России в прошлом году расходы на эзотерику превысили расходы на продукты. И главный герой, когда представилась возможность, все же доказал, что он венец природы, победив в битве с волкособом.

— А на обложке книги изображен волкособ?

— Нет, это бабр, который также нарисован на гербе Иркутской области. Изначально бабр — это название амурского тигра. Но при Петре I, когда собирали документы, слово «бабр» не поняли, зачеркнули, написали «бобр». И в Иркутск отправили телеграмму о том, что вместо крутого тигра на гербе теперь бобр, который у нас даже не водится.

Герб Иркутска, 1790 г.

И сейчас бабр — это такая геральдическая химера, помесь двух животных: хвост бобра, перепончатые когтистые лапы и тело тигра. Мне понравилось, что автор обложки изобразила бабра с нашего исконного герба.

«Мы воспитаны одной зимой, одной водой»

— Ты посвятил сборник семье, кровной и духовной. Насколько велика твоя духовная семья?

— Ну, наверное, велика: люди, с которые меня воспитывали, друзья детства; мои соратники из иркутского творческого объединения «НеоКлассический Синдром», писательского клуба «Иркутская читальня» и многие другие. У нас в городе много талантливейших ребят, и многие вовлечены в процесс, прямо как постовые на своих местах. И всех их хочется обнять.

Сборник «Вост-Сибирград», наверное, про родные города, родные места и определенное духовное родство со всеми жителями региона, ведь мы воспитаны одной зимой, одной водой, Байкалом, горами и так далее. Так что семья максимально широкая. Может, я даже не всех духовных родственников знаю, но всем им посвящаю сборник.