В «Альпине.Проза» вышел роман Олега Курылева «Спасатели, или Убить фюрера». Поговорили с автором о двух главных героях, путешествующих во времени, Европе начала XX века, сокровищах и тонущих кораблях.

«Ты хочешь лишить мир такой грандиозной катастрофы?»

— Герой романа Вадим Нижегородский, отправляясь в прошлое, пытается отменить обе мировые войны: вмешивается в судьбу таких личностей, как Гитлер и Франц Фердинанд. Но его друг Савва Каратаев говорит: «...мы устраним только повод, но не причину. Мир, созревший для войны, легко найдет новый предлог». Чья позиция вам ближе?

— Поначалу Нижегородский ничего не пытается отменить. В прошлое, в отличие от Саввы, он попадает случайно, но постепенно входит во вкус. Он авантюрист, игрок, пьяница и бабник, но порядочный и смелый человек. Так бы я его охарактеризовал. Что касается Саввы, то он, конечно же, вправе говорить о том, что, устранив повод к войне, они, скорее всего, не устранят причины.

Нюрнберг в 1911 г.

В отличие от Нижегородского, Каратаев не игрок, не генератор идей. Он смотрит на людей той исторической реальности не так, как его соотечественник. По большому счету он иногда и за людей-то их не слишком считает. Для него они исторические персонажи, играющие предначертанные роли, и мешать им в этом своими выкриками и подсказками из зала значит только портить пьесу.

«Ты хочешь лишить мир такой грандиозной катастрофы?» — говорит он Вадиму, когда они спорят о судьбе «Титаника».

Эти два человека во многом разные и тем, наверное, интересно их партнерство с постоянными спорами и противоречиями. Мои симпатии, конечно же, на стороне Нижегородского, но без сдерживающего фактора со стороны Каратаева его активная деятельность очень скоро завела бы мое повествование в тупик.

— Савва Каратаев, с одной стороны, отказывается менять ход истории, когда речь идет о попытке отменить мировые войны, а с другой — хочет выпустить под своим именем великие книги классиков XX века. Можно ли назвать Савву противоречивым персонажем?

— Никаких противоречий в характере Саввы Каратаева нет. Его отказ что-либо менять в прошлом вызван меркантильным, потребительским отношением к нему.

Любая более-менее крупная перемена нарушит известный ему и только ему ход событий и лишит его того самого преимущества, ради которого он расстался и со своим временем и со своей страной. И его способность присвоить чужие произведения — из того же набора необыкновенных возможностей. Но разговоры об этом — лишь приводимые им примеры для Нижегородского, как можно устроиться в этом мире прошлого. По настоящему заниматься плагиатом он, конечно же, не собирался.

Франкфурт-на-Майне в 1911 г.

И его рассуждения о грядущих нацистах, с которыми можно было бы вступить в диалог, как сделали некоторые люди того времени, лишь еще один штрих их уникального положения. От всех этих преференций у Саввы просто иногда голова идет кругом. А его товарищ, несмотря на свой авантюрный склад характера, совершенно другой.

«Задумка романа – отправить героев туда, где нет ни войны, ни диктатуры»

— Роман впервые был издан почти двадцать лет назад. Расскажите о том, как изменилось ваше отношение к нему.

 — У меня четыре изданных романа, один неопубликованный и еще один, который я сейчас заканчиваю. Говорят, что братья Стругацкие, став известными, стеснялись своего первого произведения «Страна багровых туч», считая его неумелым. 

Аркадий и Борис Стругацкие, 1980-е годы 

У меня нет подобного разделения на лучшее и не очень. Просто они разные.

— Вы инженер-конструктор. Как соотносятся в вашей жизни инженерное и писательское ремесло?

— Моя инженерная деятельность сама по себе никак не повлияла на мои произведения. Не стану скрывать, что существенную помощь оказала обстановка на моей основной работе. Кабинет, пара компьютеров, часто спокойная рабочая атмосфера, когда можно сосредоточиться на чем-то своем и записать пришедшие в голову мысли. Согласитесь, что водитель автобуса или слесарь с напильником в руках лишены такой дополнительной возможности.

— Для романа о временном путешествии в XX век самой очевидной локацией была бы Москва. Почему вы отказались от простого решения и отправили Нижегородского и Каратаева в Европу?

— Во-первых, я не москвич. А главное, сама задумка романа – отправить героев туда, где нет ни войны, ни диктатуры, а есть свободные биржи, скачки, казино, тонущие корабли, ненайденные алмазы, замки на берегах Дуная, Долина царей и, что весьма существенно, открытые границы.

И чтобы моим героям сопутствовали не выдуманные события окружающей их действительности, а самые реальные, как, например, покушение в Сараево. Касательно выбора места действия скажу, что основные события моего нового романа, который я думаю скоро завершить, происходят в Париже времен Французской революции XVIII века.